Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят

Владислав Иноземцев

ИМПЕРИЯ И СТРАХ

(Benjamin Barber. Fear’s Empire. War, Terrorism, and Democracy.
New York, London: W.W. Norton & Co., 2003. 220 p.
Бенджамен Барбер. Империя страха. Война, терроризм и демократия. Нью-Йорк – Лондон: Изд-во У.У. Нортон, 2003. 220 с.)


        С того момента, как администрация Дж. Буша-младшего взяла на вооружение стратегию односторонних действий и стала активно ею пользоваться в международных отношениях, эксперты и политики не прекращают рассуждать об «американской империи» и наполнять книжный рынок соответствующими сочинениями, пользующимися стабильным спросом.
        Однако большинство из них представляют собой лишь реакцию на текущие события. Поэтому особого внимания заслуживают работы, авторы которых критикуют американский истеблишмент не столько за сиюминутные просчеты, сколько за пренебрежение основополагающими принципами, лежащими в основе западной цивилизации. Одна из таких работ, имеющая красноречивый заголовок «Империя страха», написана Бенджаменом Барбером – автором еще 12 других книг, среди которых выделяется «Джихад против американизированного мира» («Jihad vs. McWorld»). Опубликованная в 1995 году, она сделала всемирно известным профессора политологии из Мэрилендского университета.
        О масштабности замысла новой работы Б. Барбера позволяет судить сама структура книги. Разделив ее на две части, автор противопоставляет Pax Americana ни больше и ни меньше, чем Lex humana. Хотя эти выражения и не образуют строгой логической пары, ход рассуждений Б. Барбера, последовательно обосновывающего фундаментальные преимущества режима «превентивной демократии» перед состоянием «превентивной войны», понятен с первых страниц книги.
        Согласно логике авторского анализа, с ростом неуправляемости (наиболее очевидным проявлением которой выступает терроризм) наш мир становится реально похожим на то «естественное состояние», которое европейские философы XVI-XVII столетий рассматривали как гипотетическое. И «сегодня взаимодействия между независимыми государствами представляют собой нечто вроде нового глобального «естественного со-стояния», характеризуемого анархией, силой и жаждой наживы; эти государства так же подвержены опасности со стороны других, как когда-то были подвержены ей пребывав-шие в естественном состоянии индивиды» (с. 75). Констатируя этот факт, Б. Барбер за-дается двумя вопросами. Во-первых, какие политические силы ощущают себя наиболее комфортно в условиях возобновления гоббсовской «войны всех против всех»? Во-вторых, какие средства могут служить преодолению «естественного состояния» и воз-вращению мира в «цивилизованное состояние»?
        Ответ на первый вопрос более или менее очевиден: существующее положение вещей устраивает прежде всего Соединенные Штаты. Однако при этом, в отличие от большинства современных политологов, автор аргументирует этот тезис не мощью Аме-рики, позволяющей ей смотреть на остальные государства «сверху вниз», а спецификой американского общества, само развитие которого обусловило особый тип отношения США к остальному миру.
        Соединенные Штаты, подчеркивает профессор Барбер, в самые разные периоды своей истории позиционировали себя как избранную нацию, как народ, апеллирующий непосредственно к естественным законам бытия и неоспоримым принципам (см. с. 60). Cледует признать, что в разные времена ощущение превосходства было присуще разным народам, но автор, безусловно, прав, утверждая, что «ни одна нация не основывала свою политику и свои обычаи на мифе о собственной исключительности в такой степени, как Соединенные Штаты, и ни одна нация не строила на этой исключительности свою внут-реннюю и внешнюю политику» (с. 49). В значительной мере это объясняется тем, что на протяжении почти двух столетий американское общество формировалось вне активного взаимодействия с остальным миром, и жестокая реальность не опровергала американ-ских мифов, по контрасту с опытом большинства других государств, проходивших че-рез периоды замкнутости и открытости, подъема и упадка.
        Современная Америка представлена в книге как общество, глубоко уверенное в своей непогрешимости и в силу этого не способное пересматривать собственные ценно-сти и корректировать видение внешнего мира. «Миф непорочности, – пишет Б. Барбер, – защищает Америку от тяжелого груза исторической ответственности за войну и хаос, несправедливость и агрессию» (с. 63). Поэтому не приходится удивляться, что сегодня, «пораженная неожиданным осознанием уязвимости, Америка не способна воспринять неизбежную [всеобщую] взаимозависимость, отличающую новый мир двадцать первого века» (с. 15). Эта позиция автора отличается от мнения большинства политологов, счи-тающих, что нынешний политический курс США обусловлен приходом к власти пред-ставителей консервативных сил; он не питает иллюзий относительно возможности изменения в обозримой перспективе американских политических ориентиров, определяемых характером американского общества, которым столь упиваются сегодняшние консерваторы.
        Ощущение «избранности» порождает у американцев практически абсолютную уверенность в том, что любая борьба в условиях «естественного состояния» завершится их полной и безоговорочной победой. Поэтому система, обозначаемая автором как Pax Americana и основанная, добавим от себя, на том, что средневековые философы назвали бы Lex naturae, не признает Lex humana – естественного закона человеческого общежи-тия (подробнее см. c. 36). Особое внимание уделено в книге тезису, согласно которому ирреалистическое сознание американцев обосновывает существование зависимого от Америки мира теми же принципами, на которых была основана борьба США за незави-симость (см. с. 68). В результате, право США вмешиваться в дела других народов оказы-вается в сознании американцев столь же очевидным, как и неправомерность вмеша-тельства других народов в дела Соединенных Штатов. Американские имперскость и изоляционизм не отрицают, а взаимодополняют друг друга (см. с. 60-61), образуя «замк-нутый круг», не вписывающийся в пределы рационального мышления.
        Одной из важных заслуг автора можно считать последовательное утверждение им тезиса о саморазрушительной сущности пресловутой «войны всех против всех». Он обосновывает это как теоретически, демонстрируя прекрасное знание давно забытых большинством американских политиков работ Гоббса и Пуффендорфа, Локка и Руссо (см. с. 50-52 и др.), так и апеллируя к очевидным парадоксам реальной политики. В чис-ле таких парадоксов – логика доктрины превентивного удара, которая, будучи реализованной Соединенными Штатами, легитимизирует ее принятие всеми иными государствами, в том числе и в их возможных действиях против самих США (см. с. 99-100). Вывод Б. Барбера категоричен: «Ни одно государство, даже такое могущественное, как Америка, не может обосновывать свою внешнюю политику аргументами, недопустимы-ми для прочих» (с. 101).
        Отсюда следует логичное заключение: коль скоро нынешние взаимоотношения между государствами воспроизводят отношения между индивидами в «естественном со-стоянии», единственным выходом может стать своего рода новый «общественный дого-вор», или, используя более понятные формулировки, признание единых для всех стран правовых принципов (см. р. 70). Только равноправное сотрудничество, основанное на отказе от исключительности, может вывести международное сообщество из состояния хаоса и неопределенности; только демократические принципы способны восстановить порядок и предсказуемость. «Превентивная война, – указывает Б. Барбер, – в конечном счете не остановит терроризм; сделать это может только превентивная демократия» (с. 32).
        Вторым вопросом, на котором сосредоточил свое внимание американский поли-толог, оказывается вопрос о средствах преобразования современного мира. Наиболее опасной тенденцией последнего времени он считает стремление отвечать насилием на насилие, противопоставлять силу силе. И проблема заключается даже не в том, что в нынешних условиях силовые действия государств, направленные против международных террористических сетей, чаще всего не достигают цели. Гораздо более существенно, что приверженность силе разрушительным образом воздействует на всю систему западных институтов, подрывает сложившиеся демократические традиции. В условиях «войны всех против всех» в обществе господствуют неуверенность и страх, а «империя страха исключает демократию» (с. 32). Исходя из этого, Барбер формулирует вторую важней-шую дилемму современности: государство, само утрачивающее демократический харак-тер, не может быть проводником идей демократии. Говоря иными словами, сама поста-новка задачи сделать мир «безопасным для демократии» выглядит ошибочной.
        Как и другие выдвигаемые Барбером тезисы, это утверждение обосновывается весьма убедительно. По его мнению, демократия не может считаться целью, это – всего лишь средство разрешения социальных противоречий и инструмент выявления общест-венной воли. Следовательно, демократия не столько устанавливается, сколько развива-ется, а главная ценность демократического общества – это вовсе не эффективность функционирования государственной машины, а люди, приверженные идеалам свободно-го общества: «Наиглавнейшей ценностью демократии в действительности является то-лерантность» (с. 172). Одна лишь эта формула убедительнее иных многословных аргу-ментов развенчивает миф, что своими нынешними действиями США способствуют рас-пространению демократии.
        Рассуждая о демократии, профессор Барбер фиксирует три важных положения, которыми пренебрегают практически все современные политики. Во-первых, «демокра-тии развиваются изнутри вовне и снизу вверх, а не извне вовнутрь или сверху вниз; в этом заключена одна из причин того, что процессы демократизации оказываются столь постепенными» (с. 176). Как следствие, навязывание демократических принципов обыч-но не приводит к становлению режимов, провозглашаемых целью соответствующих действий. Во-вторых, демократия «не может быть подарена народу, не ощущающему в ней потребности, или внедрена в неподготовленную для нее культуру; демократия, – подчеркивает Б. Барбер, – не может быть экспортирована, так как права не могут быть импортированы» (с. 172). И, наконец, в-третьих, в наше время ошибочно говорить о ««демократии» в единственном числе»; речь может идти лишь о ««демократиях» во множественном» (с. 176). Следовательно, демократичность того или иного режима должна определяться не его соответствием существующим в развитых странах практи-кам, а тем, способствует ли этот режим обретению гражданами большей свободы и рас-пространению в обществе ценностей плюрализма и терпимости. Б. Барбер предостерега-ет от широко распространившегося сегодня отождествления демократии с секуляриз-мом; он считает, что степень демократичности общества непосредственно не связана с укорененностью в нем религиозных традиций (см. с. 188-189), что демократия не обяза-тельно должна быть всеобщей: достаточно того, что она развивается, а не подавляется.
        Убедительная аргументация автора, все его тонкие наблюдения и глубокие рас-суждения призваны в конечном счете обосновать его видение нового, более справедли-вого и устойчивого мирового порядка. С одной стороны, он должен, по мнению профес-сора Барбера, быть не аналогом «естественного состояния», а воплощением глобального «общественного договора». С другой – основываться на демократических принципах и чувстве, которое можно было бы назвать гражданским, если бы институт всемирного гражданства реально существовал. С этих позиций автор выдвигает оригинальную кон-цепцию формирования своего рода наднационального сообщества, основанного на «гло-бальном сотрудничестве граждан», а не на «мировом правительстве» (см. с. 205). Он убежден, что «в мире, где существуют не знающие границ болезни и «врачи без границ», где не знают границ коррупция и проституция, но имеются и не признающие границ служащие Интерпола, где террористы, как и борцы с ними, также не скованы никакими границами, но имеют место и негосударственные миротворческие организации, давно настало время и для граждан, не признающих границ» (с. 212). Следует отметить ориги-нальность авторского изложения: ознакомившись с выводом, читатель переосмысливает многое из того, что отмечалось выше, но казалось не вписывающимся в общий ход рас-суждений – от подробного анализа теорий гражданства (см. с. 52-55) до оценки сильных и слабых сторон европейской интеграции (см. с. 77).
        Но не эта высокая нота венчает книгу Б. Барбера. Последние ее страницы во мно-гом сводят на нет убедительность развернутой аргументации и глубину сделанных вы-водов. Лучше многих других осознав, насколько нынешняя Америка опасна для совре-менного мира, автор отказывается допустить, что мир пойдет дальше собственным пу-тем, оставив Америку на обочине истории. Спасительным, как кажется ему, шансом ста-новится то, что «современная Америка уникальна не своими отличиями от мира, а своим сходством с ним. Эта нация, представленная множеством культур (где большинство ско-ро составят сообщества меньшинств) и все более походящая на мир, к которому она па-радоксальным образом отказывается присоединиться, способна, если она того захочет, сделать свое собственное разнообразие моделью для других. Такое общество глобаль-ных мегаполисов прекрасно приспособлено для того, чтобы стать лидером глобальной демократизации; это и толерантность, способность к сопереживанию, инновативность и приверженность самоуправлению суть ценности, которые другие народы могут перени-мать, не ощущая себя колонизируемыми» (с. 214). Подобное ошибочное, на наш взгляд, мнение противоречит не только многим известным фактам, но и большинству утвер-ждений самого автора.
        Америка сегодня действительно похожа на остальной мир. И даже очень похожа. Но быть похожим на мир, в котором идет перманентная война, – не слишком убедительный повод для оптимизма. Противоречия, разрывающие современный мир, действи-тельно еще не так заметны внутри его малого подобия – Соединенных Штатов. Но если они и не слишком видны, то не потому, что они преодолены, а потому, что жесткая власть становящегося все более тоталитарным государства «управляемой демократии» мешает им выйти наружу. Сегодня не благополучная Америка представляет миру его бу-дущее, а неблагополучный мир указывает Америке ее неизбежное завтра.
        Америка, однако, отличается от остального мира. И даже очень отличается. При этом она отнюдь не парадоксальным образом отказывается стать частью мира. Дело в том, что Америка вовсе не мультикультурна; ее мультикультурализм и толерантность – это такой же миф, как и многие другие американские мифы, к которым автор относится гораздо более критически. Рисуя предельно реалистичную картину мира национальных государств, находящихся в состоянии перманентной взаимной войны, он создает в своем воображении идеалистический образ Америки, которая вовсе не является столь гармо-ничной, какой он ее себе представляет.
        Переворачивая последнюю страницу книги, испытываешь ощущение некоторого разочарования. Как можно доказывать «врожденное» неприятие нацией внешнего мира и заканчивать на совсем противоположной ноте? Как можно стремиться к всемирному гражданству и восхвалять общество, в котором национальная и культурная принадлеж-ность становится основанием для отнюдь не безобидных требований? Как можно обос-новывать неприемлемость американской внешнеполитической модели и считать чуть ли не идеальным внутренний порядок страны, прежде убедив читателей в их неразрывной связи?
        Американский ученый Бенджамен Барбер подверг убедительной критике «империю страха». Но он ничего не сказал о том, что ждет людей, когда будет господствовать один только страх. Без всякой империи.

        В.Л. Иноземцев – доктор экономических наук, научный руководитель Центра исследо-ваний постиндустриального общества, главный редактор журнала «Свободная мысль - XXI», председатель научно-консультативного совета журнала «Россия в глобальной политике»

  © Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015